Сон, конечно, мутный был... И, как всегда, оборвался на самом приятном... Я находился со своей знакомой (ну, как сказать — знакомой, эта девушка мне очень сильно нравится, хотя она и из другого города, и в семейном положении «ВКонтакте» стоит, что мы встречаемся, но смысл не в том). В общем, мы были в комнате, и почему-то это была именно моя старая комната... Знаете, такой момент, когда в фильмах, особенно романтических, парень смотрит на девушку, а она в свою очередь — на него, и они начинают медленно целоваться... И так вроде бы приятно, но, проснувшись, осознаешь, что она никогда не будет твоей, и вы даже не увидитесь... И всё равно, что до сегодняшнего дня мне никто из моих девушек не снился, и всё равно, что мне никогда не было так приятно от таких пустяков, от таких снов... Иногда хочется такими вот снами...

Приснился странный сон. Увы, большинство уже стерлось из памяти, но кое-что ещё помню.

Помню, что заболел какой-то болезнью, из-за которой моя кровь стала зеленой и прозрачной. Причём у меня была царапина на ладони, из которой сочилась красная кровь. Кровь изменилась во всем теле, но в руке осталась красной...

Впервые за 50 лет приснился кошмар. Но не очень кошмарный. Нейтронная атака, но, видимо, далеко от того места, где были мы, потому как звука не слышала, а свет видела. И взрыв тоже (какой-то нереально красивый, как компьютерная графика) — от эпицентра яркие круги мгновенно расходятся, оставляя за собой марево горящего воздуха. И я бросаюсь на землю и открываю рот, чтобы не контузило...

Интересно, а психиатры наши сны читают?

Собственно, кроме меня, мамы, братика и некоего Фарада (все, что известно о нем — что «хозяин дома» научил его сушить сухари) в доме никого. Странные запасы — ящик питьевого йогурта, ящик плавленных сырков и ящик сухариков «со вкусом курицы и сыра» (не Фарад ли их сушил?).

Мы точно знаем, что он придет. И он приходит. Когда под рукой нет ни живого огня, ни текучей воды, ни серебряных пуль и стрелялки для них, ни даже банального осинового кола, а защищаться надо — в ход идут подручные средства. Самым сподручным для меня оказался толстый темно-синий «немецко-русский словарь» — от удара им плашмя по голове ходячий труп «замедляется». На удары руками в лицо (братик выступил) он реагирует, тупо, конечно, но довольно быстро, а от словаря начинает жестоко тормозить. Всё остальное время тоже замедляется, но только как следствие и это почти не мешает. Комната с большой кроватью типа «спальня», Фарад заходит сзади и роется в дамской сумочке. Если ему сейчас удастся достать ножницы и правильно их воткнуть — эта фигня закончится и моим уставшим лапкам больше не придется поднимать и опускать тяжелый «немецко-русский словарь».

Зомби оборачивается и пытается поймать Фарада за руку. Он уже очень замедлен, Фарад отпрыгивает на кровать, роняет ножницы, жалобно произносит: «Но как же так, я же профессионал... профессионал...» и забивается в угол. Потом он как-то выскользнул в другую комнату — куда после неудачных размахиваний руками свалил и братик. Я продолжаю избивать трупа словарем. Что делать дальше, когда совсем устану, представляю крайне смутно. Мама держится за моей спиной. Зомби, оказывается, тоже слабеет от моих ударов. Гоню его к кровати, потом бью со всей дури — даже подпрыгнуть пришлось — и он падает. Дальше проще — стараюсь, чтобы удары приходились уже не сверху, а под челюсть — он от этого сдвигается и скоро уже шея окажется на спинке кровати, а голова за ней, без опоры.

Мама накрывается каким-то старым плащом и засыпает, как ни в чем не бывало. Труп наконец принимает нужное мне положение — можно уже ударить ребром словаря по глазам, что я и делаю. Да, во первых, он больше не видит, во вторых шея таки сломалась. Но нужно еще отделить голову, тогда он точно сдохнет совсем. Рублю шею сначала углами словаря, потом ребром какого-то подноса — хорошо, что он не живой, кровью не брызгает. Очень долго и очень нудно, какие-то трахеи, сухожилия, что там еще в шее... всё мокрое и несвежее... с тысяча-какого-то уже удара — скрежет подноса по кости, но кость уже сломана, голова висит только на коже, перерезаю её сломанными ножницами, оставшимися от Фарада.

Победа. Такая победа. Думаю, что маме было бы неприятно проснуться в таком «обществе», что надо прибраться и вообще.

Приснился какой-то склад или гараж... И я там убегаю от какого-то типа, который хочет превратить меня в курицу, но я спрятался за песком, и он меня не видел, но потом он прострелил песок, я не знаю чем — я упал и превратился в лягушку. Дальше я проснулся.

В каком-то лечебном заведении я убегаю и прячусь от «нечто» по бесконечным тёмным коридорам... Пытаюсь предупредить людей в грязно-жёлтых пижамах об опасности, но мне никто не верит. Страх и отчаяние. Все, кто попадаются на пути, остаются с перерезанным горлом — я ясно и чётко вижу этот нож, впрочем, как и всё остальное. Но цель этого «нечто» — я, остальным просто не повезло попасться его на пути. Понимаю всё — бесполезно бегать, итог известен. Но появляется человек, который мне верит — это самый близкий на свете человек для меня (во сне). Он обещает помочь и уходит, я умоляю остаться, но бесполезно. Понимаю, что больше его не увижу, ведь оттуда не возвращаются. Неожиданное счастье и искра надежды сменяются паникой и болью.

Потом понимаю, что я одна в тёмной пустой комнате с большим окном, за которым сумеречно, но чуть светлее чем в комнате. Осторожно подхожу к окну, чтобы остаться незамеченной, выглядываю — «нечто» меня замечает, но мне уже всё равно... В окно я вижу, как далеко внизу кругом, нагнувшись стоят люди и рассматривают что-то в центре — на сырой перекопанной земле стоят срезанные стопы (видны все ткани: костная, мышечная, сухожилия) того единственного самого близкого человека. В голове только одна мысль: «Это конец. Для меня больше нет ничего». Чувство дикого страха сменяется безнадёгой. Дикий страх ещё долго преследовал меня наяву — таких ярких и сильных эмоций, как в этом сне, в жизни я не испытывала, чем была шокирована.

Снится, будто я работаю в правительстве Питера. И у меня в текучке есть задания, типа сбора компромата на неугодных: мне дают всякие материалы, говорят, на кого составить компромат, который назывался «жалоба», я читаю материалы и выписываю. И отправляю жалобу.

И вот мне пришел заказ на Матвиенко! Мне дали материал, в котором она договаривается с фирмой «Зеленстрой», которая выиграла тендер на благоустройство парков в центре города, что они «по ошибке» наоборот умертвят эти парки, чтобы можно было застраивать. Почему-то ещё был материал, где она напилась на каком-то мероприятии и громко чавкала. Этого можно было и не включать в жалобу, конечно, скандала с «Зеленстроем» было бы вполне достаточно... И, когда компромат такой личностный, могут быть неприятности... Но мне сказали: «Топи по максимуму!», и я этот факт тоже указала, даже приукрасила, написала: «Чав-чмак-гррр». Отправила и забыла.

И тут, спустя какое-то время, заявляется в мой офис сама Матвиенко! И спрашивает: «Кто тут из вас специализируется на жалобах?», а в кабинете — только я! Говорю ей: «Ну, я пишу иногда...», а она спрашивает: «А кто на меня писал?», я отвожу глаза и просыпаюсь.

Мне приснился сон игрового наркомана. Я с Глинко (Klaymen из «The Neverhood») типа как в «Half Life 2», скрываясь от комбинов, бегаю из конца какого-то города в конец. Всё началось на каком-то складе. Там — ещё куча человек.

Тут начинается вторжение, мы берём всё, что успеваем из еды, но у меня всё валится из рук. И тут Глинко притормаживает на какой-то машинке похожей на тележку. Мы кладём в багажник припасы и едем. Едем по улицам, где собрались разношёрстные противники: это и зомби, это и гарпии из «Serious Sam» (хотя я 10 лет назад его прошёл), сами комбины, хэдкрабы, муравьиные львы... Короче, давя всех на пути, мы прорываемся куда-то в какой-то дом. Там нас ждут два союзника. Они берут тачку и, вопреки моим советам не ехать обратно, уезжают.

Мы с Глинко входим в дом, а там... 11 друзей Оушена. В какой-то комнате вид становится от третьего лица, на меня наезжает какой-то верзила в доспехах. Ну и всё. Или меня убили, или я просто не помню, что было дальше. Там ещё чей-то труп валялся, похожий на корвидский из «Zeno Clash». На словах всю крутость конечно не передать, но это было что-то! Лучший мой сон, что бы вы там не говорили о том, что я малость переиграл.

Снится мне Куликово поле. Сидим мы с мужиками, ждём Мамая. Час ждём, два ждём — его всё нет и нет. И тут я говорю: «Мужики, вы мне снитесь... Вы подождите, я сейчас проснусь, в туалет сбегаю и вернусь...»

Был сон. Начало не помню, только запомнил, что я стою перед дверями в большую аудиторию. Доставая билет, я вытаскиваю 5 паспортов разных стран с моим лицом, но с разными именами, фамилиями. Билет лежал между ними. Был паспорт США.